Новости Никиты Прохорова https://gridburo.ru ru 
“Повелители лайков: 
как Sidorin Lab создает репутацию в интернете” https://gridburo.ru/tpost/5lsrgdfxj1-poveliteli-laikov-kak-sidorin-lab-sozdae https://gridburo.ru/tpost/5lsrgdfxj1-poveliteli-laikov-kak-sidorin-lab-sozdae?amp=true Mon, 01 Feb 2021 08:02:00 +0300 Никита Прохоров


“Повелители лайков: 
как Sidorin Lab создает репутацию в интернете”

Какие угрозы ожидают публичных людей в интернете и как они могут от них защититься

В октябре 2013 года Никита Прохоров, бывший сотрудник американской нефтегазовой корпорации, отправился на семинар по контекстной рекламе, но заинтересовался другой темой и оказался на лекции у Дмитрия Сидорина, основателя агентства по управлению репутацией Sidorin Lab. Высокий, харизматичный, в костюме и с усиками, как у Дали, Сидорин сыпал фразами в духе IT-евангелистов: «Чтобы изменить мир, нам уже не так нужны связи, власть и деньги, достаточно иметь Facebook, Instagram и YouTube».
Прохорова это выступление потрясло: «Я пришел домой и сказал жене, что жизнь никогда не будет прежней, надо идти в интернет». Через полгода он стал заместителем директора Sidorin Lab, а в 2015 году и совладельцем компании. О том, что ушел из нефтянки, Прохоров не жалеет: за прошлый год оборот интернет-агентства увеличился вдвое — до 100 млн рублей. Как работает бизнес по управлению репутацией?

Ми-ми-ми и много лайков
«Плохая репутация начинается с боли, — замечает Сидорин. — Человека или его компанию, бывает, незаслуженно оклеветали, оскорбили в интернете». Есть несколько вариантов, что делать дальше: заверить у нотариуса скриншот поста или статьи и подать на клеветника в суд. Но это довольно трудоемко и не дает гарантии от новых атак. А можно выстроить систему защиты своей репутации.
Все чаще к услугам специальных агентств прибегают публичные персоны: звезды шоу-бизнеса, спортсмены, бизнесмены и чиновники. Например, быший префект ЮАО Георгий Смолеевский после своей отставки в 2013 году пытался разобраться, не было ли против него развязано информационной войны. А одна начинающая актриса просила подчистить поисковики: после того как она снималась в «Доме-2», не могла получить сколько-нибудь серьзной роли в сериалах. И если принятый «Закон о забвении» ей не поможет — информация достоверная, то Sidorin Lab берется за деликатную проблему.
Прежде чем заключить контракт, агентство проводит бесплатный мини-анализ репутации клиента, своеобразный due diligence. «Мы не будем связываться с криминалом, наркотиками или черным пиаром», — уверяет Сидорин. Однажды ему предложили «снять» одного регионального губернатора, но предприниматель отказался — своя репутация дороже. Сидя в офисе на Чистых прудах, Сидорин контролирует работу всех семи десятков сотрудников: специалистов по мониторингу, менеджеров по негативу, программистов, райтеров и т. д. Все их действия отражаются в специальной программе, напоминающей почтовый клиент. Во время интервью с корреспондентом Forbes в ноутбуке у главы Sidorin Lab всплывает окно: «Новый негатив выдачи». «Это про важного клиента — председателя правления одного из коммерческих банков», — объясняет Сидорин, отставляя в сторону кружку с кофе. Банкир недавно был резок в оценках ситуации в стране, и соцсети забиты критическими постами в его адрес. Задача команды Сидорина — быстро отбить все информационные атаки и устранить угрозу для репутации банка.
Он щелкает тачпадом, и сотрудник в подмосковной Дубне получает задание ответить на каждый из критических постов о банкире. Потом их отправят пиарщику банка на утверждение и запустят в соцсети и СМИ, позаботившись о том, чтобы эти посты были на виду. Все вместе — мониторинг, реагирование на информационные атаки, зачистка негатива и создание позитивного фона — называется Online Reputation Management, или управление репутацией в интернете.
Сама работа по созданию репутации в онлайне, рассказывает Никита Прохоров, состоит из четырех ключевых блоков. Самый первый — мониторинг. Специальные сервисы, которые использует Sidorin Lab, прочесывают соцсети и онлайн-медиа. По отчетам видно, каких упоминаний о человеке или бренде больше: негативных, позитивных или нейтральных. Сидорин перепробовал много сервисов и остановился на Brand Analytics. «Сидорин — один из ключевых для нас партнеров, он является одновременно и пионером, и лидером этого рынка. Дмитрия не остановить, а там еще и команда у него очень мощная», — говорит директор по коммуникациям Brand Analytics Василий Черный.

Второй блок — работа с негативом. Он может скрываться не только в фейковых блогах, «Компромате», но и в самых неожиданных местах: в «Яндекс.Картинки», «Яндекс.Видео», «Яндекс.Карты». Например, в «Яндекс.Картинки» нашли такое фото: в фирменном пакете онлайн-магазина «Утконос» вместе с мандаринами лежали две дохлые мыши. Фото появилось с сайта-отзовика, которое в качестве заставки разместили некие «доброжелатели». Сотрудники Sidorin Lab провели переговоры с отзовиком и добились, чтобы это фото, не имеющее ничего общего с «Утконосом», убрали, подтверждает представитель «Утконоса» Ирина Клепова. Она говорит, что онлайн-ритейлер пользовался целым комплектом услуг Sidorin Lab: SMM, работа с отзовиками, соцсети.
Третий блок — формирование позитивного фона, так называемые «посевы» — это пиар в СМИ, СММ, отзовиках. И наконец, SERM (Search engine reputation management) — управление репутацией в поисковых сетях. Поисковики помнят все, из них ничего нельзя удалить, поэтому стратегия Сидорина — вытеснять негатив вбросами позитивной информации. Как только негатив исчезнет из топа «Яндекса», обычные люди, которые редко заглядывают дальше первой страницы поисковой выдачи, перестанут его видеть.
Вот конкретный пример. Не так давно футболист Юрий Жирков оказался на страницах таблоидов и в топах поисковиков со скандальным фото — протягивал мундштук кальяна своим сыну и дочери. Неприятности возникли и у однофамильца спортсмена — главы городского округа Балашиха Евгения Жиркова. Чиновнику посоветовали зайти в соцсети с позитивными новостями. «Накануне Нового года он подарил ребенку щенка, и это снимали специальные люди и выкладывали в соцсети. Было такое „ми-ми-ми“ и большое количество лайков», — говорит Сидорин.



Сколько стоит услуга по управлению репутацией?
Ежемесячный бюджет кампании, по словам Никиты Прохорова, оценивается приблизительно в 175 000 рублей. Эта цена складывается из мониторинга всех упоминаний в социальных медиа и подготовки отчета (30 000 рублей), работа с негативом, отработка всех историй, написание отзывов, внедрение агентов влияния в дискуссию (от 65 000 рублей), продвижение в топ-10 «Яндекс», Google (30 000 рублей), SMM — введение групп и аккаунтов (50 000 рублей). Что касается расходов, то, по словам Сидорина, 30% от суммы контракта агентство тратит на покупку инструментов — мониторинг, юзергенерацию, стимуляцию отзывов; еще 30% составляет оплата работы команды, 40% — маржа. Как Сидорин пришел к этому бизнесу?

Физик и социальные механики
Предвыборный штаб кандидата в президенты Михаила Прохорова в здании телеграфа на Тверской напоминал растревоженный улей: сновали журналисты, политтехнологи, волонтеры. Сидорин и его сотрудник Михаил Панько приехали сюда зимой 2012 года, чтобы презентовать олигарху систему Grakon («Гражданский контроль»). Эту социальную сеть для гражданских активистов разработали программисты из Бостона — с ее помощью наблюдатели и волонтеры могли координировать свою работу и бороться с фальсификациями.

Прохорова в штабе не оказалось, но Сидорина и Панько попросили сделать презентацию на камеру. Они выступили не снимая шапок и курток. Идея понравилась: для работы системы через краудфандинг собрали 1 млн рублей и создали группу из 10 000 веб-наблюдателей. Сидорин несколько раз был на планерках у координатора кампании Юлианы Слащевой. «Она была живым рупором Прохорова, прямо с совещаний вела трансляции в соцсетях, —вспоминает Сидорин. — В тот момент я почувствовал, как работают социальные механики — эффективным становился тот, кто мог использовать энергию соцсетей себе во благо».
Социальная механика не случайно увлекла Сидорина. По образованию он физик, окончил МФТИ. После аспирантуры оказался на стажировке в Швейцарии, где участвовал в проекте CERN, запуске андронного коллайдера. Но вернувшись в Россию, Сидорин оставил науку. Интернет же, напротив, приносил реальные деньги.
Однажды знакомый предприниматель попросил Сидорина подвинуть повыше в поисковой выдаче Яндекса его сайт о недвижимости в Белгороде. Сидорин быстро справился с задачей. Он занялся SEO-оптимизацией и основал 2011 году компанию Reputation Lab в родной Дубне, где была свободная экономическая зона и льготное налогообложение. В то время вся работа сводилась к простым задачам: продвигать сайты в «Яндексе» и Google, зачистить негатив в компромате и Википедии. «Выдавил негатив из „Яндекса“ — задача выполнена. А как узнать, в соцсетях мы побеждаем или проигрываем? Тогда я понял, что от ручного мониторинга надо отходить», — говорит он.

Сидорин потратил несколько миллионов рублей и два года работы на то, чтобы написать систему автоматического мониторинга. Но триумфа не случилось: лидеры рынка Kribrum, Brand Analytics, YouScan и IQbuzz, в реальном времени отслеживавшие высказывания пользователей, соцсетей, блогов, онлайн-СМИ, ушли далеко вперед. Тогда Сидорин решил взять уже готовые инструменты мониторинга и на их основе продавать услугу по управлению репутацией.
Как раз в тот момент владельцы «Крибрума» — Игорь Ашманов («Ашманов и Партнеры») и Наталья Касперская (InfoWatch) — искали исполнительного директора, который должен был построить это направление в компании.
Тут появился Сидорин и сказал, что «хочет стать Ашмановым в области управления репутацией». Они были знакомы, до создания своей компании Сидорин три года проработал в «Ашманов и Партнеры» менеджером по продажам. «Он такой мужчина энергичный и харизматичный, так хорошо расписывал нам эту услугу, что нам понравилось», — вспоминает Касперская.
В октябре 2014 года владельцы «Крибрума» объявили о приобретении контрольного пакета в агентстве «Сидорин Лаб» (Сидорин должен был получить миноритарную долю в «Крибруме»), но этого не случилось — через полгода стороны расстались. «Продажи у нас не выросли, услуга не появилась», — объяснят Ашманов. «Одной харизмы мало. Он человек вне колеи, на своей орбите, на рельсы нам его поставить не удалось и пришлось расстаться», — дополняет гендиректор InfoWatch Наталья Касперская. По ее словам, сейчас Сидорин активно «раскачивает свой собственный бренд, и это верная стратегия». За два года глава Sidorin Lab прочитал около 300 лекций и презентаций в федеральных и региональных вузах. «Эффективнее всего ему удается управлять своей репутацией», — замечает Ашманов. Сейчас они конкуренты: в «Ашманов и Партнеры» есть свой отдел по управлению репутацией. «Услуга востребована — люди чувствуют силу социальных сетей, а что с ней делать — пока не знают. Это как с силой поисковиков в 2001 году», — говорит Ашманов.
Сила соцсетей
Осенью 2014 года один из пользователей сети «ВКонтакте» написал панический пост: «Банки СКБ и УБРиР прекращают свою работу! У кого там имеются средства — снимайте немедля!» Так началась информационная атака на уральские банки. Из онлайна паника перекинулась в офлайн: у банкоматов и банковских касс растянулись очереди. Уральское отделение Банка России даже вынуждено было выступить со специальным заявлением: распространяется ложная информация, лицензии отзывать не планируют.

Зимой 2015 года история повторилась с одним из региональных российских банков, клиентом Sidorin Lab: их атаковали в соцсетях, вкладчики бросились к банкоматам. Сидорин предложил запустить в соцсетях лавину позитивных новостей про банк и рекламную компанию: «Кто решит вернуть свой вклад, не потеряет проценты и бонусы!» Панику удалось остановить. Facebook и ВК, по словам Сидорина, это вирусные площадки в интернете: фейки набирают лайки и репосты как снежный ком. «Скорость реагирования на вбросы в соцсетях должна быть большая, иначе не успеть загасить», — замечает Прохоров.
«Инструменты стандартного пиара в соцсетях не работают, — подтверждает Наталья Касперская. — Если долбят со стороны соцсетей, нужно отрабатывать по всем фронтам, бок о бок с пиарщиками должны работать специалисты по соцмедиа».
Угроза может исходить и из самой компании. Бывает, что сами сотрудники выкладывают в соцсети компрометирующие фотографии с коопоративов, делают селфи — и в объектив попадает закрытая финансовая отчетность. «Пост о смене руководства компании, задержках зарплаты или внутреннем конфликте может подорвать репутацию компании», — замечает Сидорин.
Его агентство «присматривает» за персональными аккаунтами сотрудников в социальных сетях — Instagram, Facebook, «ВКонтакте». В группу риска попадают те, у кого в друзьях есть конкуренты, журналисты, блогеры — в этом случае ущерб от утечки может быть ощутимее. Семантика поиска настроена на рисковые темы, которые могут упоминаться в постах: название компании, бренд, корпоратив, имя начальника и топ-менеджеров, зарплата. В случае нарушения внутреннего корпоративного регламента сотруднику пишут в личку из Службы безопасности и просят удалить пост. Тема деликатная, и компании просят не упоминать их названий, но, по данным Forbes, такой услугой уже активно пользуются банки, IT-компании, фирмы с большими дилерскими сетями.
В Sidorin Lab работают около 70 человек в четырех офисах: офис в Москве на Чистых прудах плюс технологический центр в Дубне, офисы в Белоруссии и на Украине. В этом году будет открыто представительство в Польше. Бизнес-репутацией занимаются у Сидорина 40 человек, c политиками и общественными компаниями работают около 10 менеджеров. «Политика — очень импульсная вещь, мы очень редко сталкиваемся с госдеятелем, который постоянно ухаживает за репутацией», — замечает Сидорин.

Бизнес лучше понимает цену репутации и SEO-продвижения: с Sidorin Lab сотрудничали «Спортмастер», «Утконос», Biglion, Банк Москвы, Плехановская академия, Husqvarna, «Ланит» Георгия Генса.
«Мы с 2010 года пользуемся услугами Sidorin Lab по созданию сайтов, ведению таргетированной рекламы в соцсетях и поисковых системах, а также поисковому продвижению, — подтверждает директор по развитию ЗАО „Ланит“ Антон Желтухов. — Планируем увеличивать бюджеты, усиливая свои позиции в интернет-пространстве».
Онлайн-ритейлеры в последнее время столкнулись с проблемой отзовиков (сайтами отзывов о товарах, работодателях и т. п.): судя по статистике, в 60−70% случаев клиенты ищут отзывы о товаре — отзывам верят гораздо больше, чем описанию товара на сайте. «На сайте онлайн-ритейлера продается картошка. Если отзыв „Рассыпчатая, вкусная“ — сотни транзакция. Если написано, что невкусная — никто ее не купит», — приводит пример Сидорин. Некоторые отзовики занимаются «шантажом»: размещают фальшивые негативные отзывы о компании, затем требуют деньги за их удаление. «В принципе, отзовики надо закрывать целиком или вытеснять их как класс из поисковой выдачи», — не исключает Ашманов.
Для бизнеса очень важно создать «правильную ауру», замечает Сидорин. Две девушки из Белоруссии решили открыть в Москве клининговое агентство и попросили Сидорина продвинуть их сайт в топе выдачи «Яндекса». «Конкурентов на рынке сотни, поэтому мы посоветовали девушкам зарегистрировать Ассоциацию клининговых агентств и без труда вывели ее в топ — она такая единственная», — говорит Сидорин.
Вопросами имиджа озабочены целые страны. После расстрела туристов на пляже тунисского отеля, турпоток из России в эту страну упал на 80%. Летом 2015 года российское турагентство, действуя по поручению правительства Туниса, попросило «Sidorin Lab» подготовить медиаплан — стратегию действий по улучшению имиджа страны. На фоне запрета отдыха в Египте и Турции Тунис не прочь перетянуть на себя российских туристов. Контракт пока не заключен.

Теперь Сидорин замахнулся на создание Social CRM.
Это программа, которая вылавливает сигналы из соцсети, классифицирует их (это — негатив, это — хелпдеск, сервисдеск, это — пиарщикам, это — про топ-менеджера, здесь продажу можно сделать), таргетирует, а потом отдает приказы и обратно возвращает ответы в соцсети. «Машина сама принимает, отдает, измеряет KPI, мониторит — все на автомате. Такой системы пока в России нет», — уверяет Сидорин.
Его конкуренты из «Ашманов и Партнеры» считают, что автоматизировать латание репутационных дыр нельзя. «Очень плохо получится, репутацию только ухудшит. Это как с Ольгинскими троллями, которые только вредят», — замечает Ашманов. «Возможно, чтобы это делала машина? Боты всегда заметны: можно написать 150 сообщений в духе: „Я сама крымчанка, дочь офицера“, но будет шито белыми нитками», — замечает Наталья Касперская. Тем не менее в «Ашманов и Партнеры» говорят, что построить социальную CRM на основании найденных в соцсетях отзывов и проблем, генерируя тикеты для колл-центра заказчика, — можно («мы, собственно, так и делаем с МТС, Сбербанком и прочими крупными клиентами»).
Сидорин не скрывает, что в своей работе использует ботов — фейковые аккаунты, которыми управляет программа или оператор. Но боты не просто нагоняют лайки, ретвитты и шеры — они, как уверяет Сидорин, выполняют важные социальные функции. Например, в Instagram для сети платных поликлиник создали бота, его аватар — лисичка Елена Добрая. А управляет им мужчина — он собирает жалобы и дает советы. «Посетители довольны: нашего бота пригласили даже работать в детский сад — Лена сможет поладить с детьми», — замечет Сидорин. Другого бота, который работал по теме платных парковок, за его активную гражданскую позицию журналисты федерального телеканала и пригласили на съемки.
Рынок управления репутацией в России пока в зачаточном состоянии, но у него большие перспективы, считает Ашманов. Оценить его объем сложно — клиенты не разрешают упоминать себя. По данным ежегодного исследования «Экономика Рунета» 2014−2015, проводимого совместно РАЭК и ВШЭ, рынок по SMM-сегменту — 8,5 млрд рублей в 2015 году. «Выделенная в явном виде услуга по управлению репутацией в интернете — это еще примерно половина от этой суммы. То есть репутация онлайн — это экспертно примерно 12−14 млрд рублей», — замечает Василий Черный из Brand Analytics. А значит, Sidorin Lab есть куда расти.]]> Виртуальный халифат: как Россия воюет с ИГ в интернете https://gridburo.ru/tpost/3gd8rz2901-virtualnii-halifat-kak-rossiya-voyuet-s https://gridburo.ru/tpost/3gd8rz2901-virtualnii-halifat-kak-rossiya-voyuet-s?amp=true Mon, 01 Feb 2021 08:13:00 +0300

Виртуальный халифат: как Россия воюет с ИГ в интернете


К борьбе с исламистами подключаются частные компании: они выслеживают вербовщиков, блокируют электронные кошельки и следят за перепиской в офисах
В феврале 2015 года Андрей Масалович, экс-подполковник ФАПСИ и создатель поисково-аналитической системы Avalanche, прилетел в Казань: здесь его ждало дело государственной важности. Через четыре месяца республика принимала Международный чемпионат по водным видам спорта. Спецслужбы опасались терактов. Из Сирии на родину возвращались люди, уехавшие строить халифат под знаменами ИГ*. Одни успели повоевать, другие только прошли тренировочные сборы. Система Avalanche должна была отследить связи экстремистов в интернете и социальных сетях и заранее предупредить силовиков об угрозах. «Мы хотели провести полную инвентаризацию [экстремистов], чтобы уже до конца весны зачистить поляну», — рассказывает Масалович.
В тот момент «зачистка» шла по всей стране. В Сирию уехали около 2400 россиян, подсчитали в американской Soufan Group, специализирующейся на стратегической разведке (доклад «Иностранные боевики. Обновленные оценки притока иностранных боевиков в Сирию и Ирак»). На 650 из них на родине были возбуждены уголовные дела. Вернулись не все. «На территории Сирии уничтожено более 2000 бандитов — выходцев из России, в том числе 17 полевых командиров», — докладывал Владимиру Путину министр обороны Сергей Шойгу в день, когда было принято решение о выводе войск. Война шла не только в Сирии, но и в киберпространстве.
По оценкам Group-IB, хакеры-исламисты из группировок Global Islamic Caliphate, Team System Dz, FallaGa Team атаковали около 600 российских сайтов госведомств и частных компаний.
Один лишь турецкий хакер ZoRRoKiN за одну неделю января 2015 года устроил серию DDoS- атак на 22 сайта: премьер-министра Дмитрия Медведева, Минюста, Минобороны, ФТС, Минфина, «Росатома», «Аэрофлота», ВТБ и т. д.
В соцсетях активно собирали деньги на войну с неверными и рекрутировали новых воинов джихада. «ИГ вкладывает огромные деньги в высокопрофессиональную целевую пропаганду — это позволяет рекрутировать новых боевиков, — говорит Forbes сенатор Дмитрий Саблин, первый заместитель председателя „Боевого братства“. Летом прошлого года он направил в правительство и Госдуму справку об активности ИГ в интернете. — Значительную часть новых сторонников террористы вербуют через соцсети. И пока тут инициатива принадлежит им, а мы только реагируем».
В борьбе с исламистами теперь активно участвуют и частные компании. Сражения идут на всех киберфронтах: блокировка аккаунтов и электронных кошельков террористов, охота на вербовщиков, слежка за подозрительными сотрудниками в офисах. Forbes решил узнать, как это работает.
Вербовка провалена
18-летняя отличница из МГУ Варвара Караулова отправилась в Сирию, чтобы выйти замуж за человека, с которым она была знакома только виртуально: сначала в группе футбольного клуба ЦСКА в соцсети «ВКонтакте», а затем — в Viber и WhatsApp. Вербовщик из ИГ заставил девушку принять ислам, сменить имя на Амину, бросить семью и улететь в Стамбул. Но их встреча не состоялась. Отец беглянки Павел Караулов поднял на ноги прессу, МИД, ФСБ и турецкую полицию. Варвару задержали в приграничном городе Килис с группой перебежчиков. Караулов — человек со связями. Он был управляющим партнером сети Divizion, в 2011 году стал гендиректором ГК «Информзащита», разрабатывающей средства защиты информации по заказу спецслужб и госведомств. Могли ли террористы использовать девушку как инструмент для давления на отца? «Я этого не исключаю, — признается Forbes Караулов. — Для вербовщиков имеет значение и социальное положение жертвы — ценник [для выкупа] разный».
Вербовщика, которому удалось вскружить голову Варваре Карауловой, звали Айрат Саматов. Он уроженец Татарстана. И вместе с ним в ИГ в 2014—2015 годах, по данным регионального МВД, из республики уехали 59 человек. Из них вернулись шестеро. «Это люди с подготовкой, с боевым опытом. Вполне могли быть „слипперами“ — агентами, которые ждут сигнала, чтобы „проснуться“ и выполнить приказ», — говорит Андрей Масалович.
В феврале 2015 года он прилетел в Казань, чтобы на месте наладить работу своей поисково-аналитической системы Avalanche. К тому времени у Масаловича, бывшего офицера ФАПСИ, был богатый опыт работы по противодействию экстремизму и терроризму в интернете. После погромов в Бирюлево в 2013 году «Лавину Пульс» — это система раннего предупреждения на базе Avalanche — использовали в управлении оперативно-розыскной информации (УВОИ) МВД. В 2014 году Avalanche работала на Олимпиаде в Сочи: для руководства МВД готовили справки об угрозах из интернета — компромате, провокации. В Татарстане Масаловичу по заказу правоохранительных органов необходимо было провести анализ террористической и экстремистской активности.
Еще пять лет назад республика больше напоминала Северный Кавказ. На юге, в богатом нефтью Нурлатском районе, объявились «лесные братья», называвшие себя «Моджахеды Татарстана» («Чистопольский джамаат»). В 2012 году «лесные» перешли в наступление. В подъезде собственного дома был застрелен мусульманский богослов Валиуллу Якупов. Час спустя — взорван автомобиль муфтия Илдуса Файзова. В 2013 году в республике сгорели семь православных храмов. Кто-то обстрелял из самодельного гранатомета территорию ОАО «Нижнекамскнефтехим». К середине 2014 года силовики разгромили Чистопольский джамаат, но о себе вдруг заявило ИГ.
Чтобы развернуть систему Avalanche, команде Масаловича потребовалась неделя. Вначале аналитики вручную «пристреляли» источники оперативных угроз: «Радикальный ислам», «Выходцы с Северного Кавказа», «Международные террористические группировки» и т. д. Дальше по этим целям начинают работать поисковые роботы, они прочесывают «белый» интернет — СМИ, соцсети, форумы, блоги. Найденная информация автоматически распределяется по темам («умным папкам») и ложится в основу досье, отчетов или прогнозов.


Параллельно Avalanche работал по соцсетям: анализировал и выстраивал структуру связей членов «Чистопольского джамамата» (см. скриншот) и боевиков ИГ: выявлялись вербовщики, лидеры мнений и группы поддержки. Для наглядности собранную информацию Масалович перекидывает в Gephi (программа визуализации и построения графов) — дерево связей. Деталей расследования Масалович не сообщает — оперативная тайна, но в качестве примера демонстрирует группу HalifatNews в «ВКонтакте». «На первый взгляд аудитория не очень большая — 146 мужчин и 32 женщины, — замечает Масалович. — Но в нее входит проповедница Ibada Lillahi, которая координирует деятельность женских мусульманских групп. Посмотрите на ее окружение. Впечатляет?»

Вербовка в соцсетях никогда никогда не будет происходить в открытую, никто влобовую не призывает человека вступить в ИГ, замечает разработчик Avalanche. Создаются нейтральные группы «Любители хиджаба» или более агрессивные «Мы против США», и уже в них вербовщики выходят на контакт с теми, кто активно лайкает или комментирует посты. «Вербовщику нужны две вещи: чтобы с ним заговорили и заинтересовать своими взглядами на ситуацию», — говорит Масалович.
По его словам, вербовщики выбирают ребят из бедных семей, помогают деньгами, обрабатывают, потом начинают запугивать, что его якобы уже ищут спецслужбы.
Вербовка обычно заканчивается «повязыванием кровью» — кандидата заставляют совершить преступление. К девушкам другой подход — их ждет судьба военно-полевых жен или смертниц.
Кошелек или жизнь?
Мужчина в арафатке целится из пистолета прямо мне в грудь. За его спиной кровавое зарево. Внизу подпись: «Снарядивший воина в поход на пути Аллаха сам принял в нем участие, и заменивший собой участника такого похода в заботах о его семье принял в нем участие» и реквизиты QIWI-кошелька и Яндекс-деньги. Этот пост размещен «В Контакте» на странице одного из жителей Уфы. Если это не интернет-мошенники, то средства наверняка отправятся террористам.
Электронные платежные системы не готовы рисковать своей репутацией. Летом 2014 года компания QIWI в дополнение к уже имеющимся инструментам противодействия отмыванию доходов и финансированию терроризма привлекла агентство Sidorin Lab для мониторинга в соцсетях и поисковой выдачи экстремистских постов с реквизитами QIWI-кошелька. «Эта тема в большом приоритете, — подтверждает корпоративный риск менеджер платежного сервиса QIWI Денис Персанов. — У нас популярный сервис, активных клиентов около 16 млн, и мы всегда жестко пресекаем случаи, когда его пытаются использовать экстремисты или мошенники».
Вначале Sidorin Lab находили много подозрительных кошельков. «Это был пик, потом количество стало снижаться», — вспоминает Персанов. Sidorin Lab передает скриншоты и адреса подозрительных кошельков в QIWI, а они их блокируют в соответствии с требованиями внутренних политик и закона о противодействии отмывания доходов и финансирования терроризма. «Компания тесно сотрудничает с правоохранительными органами», — говорит Персанов, не конкретизируя деталей. Это значит, что оперативники потом пытаются распутать финансовый клубок и выйти на след не только тех, кому предназначаются деньги, но и тех, кто их перечислял.
Проще всего было обнаружить группы или посты в «ВКонтакте», в которых сторонники ИГ призывали скинуться на войну с неверными, замечает замгендиректора и совладелец Sidorin Lab Никита Прохоров. Когда модераторы стали удалять такие группы и посты, просьбы о финансовой помощи стали появляться в комментариях и чатах. «Экстремисты пытаются маскироваться: реквизиты внедряют прямо на фотографии или в видеоролики — их так труднее обнаружить».

Летом 2015 года у Sidorin Lab появился еще один заказчик, который интересовался экстремистской темой — «Боевое братство». «Поиском и блокировкой акаунтов, связанных с ИГ, планомерно занимаются наши спецслужбы. А мы в меру сил содействуем им в этой работе, — объясняет сенатор Дмитрий Саблин. — Второе направление — это идеологическое противодействие вербовке террористов. Пропагандисты И Г используют недоверие к бюрократии, одиночество, разочарование, жажду справедливости, такую естественную у молодых. Среди них есть отличные психологи». По словам Саблина, у «Боевого братства» есть специальная группа, которая противодействует вербовщикам, — в нее входят специалисты по антитеррору, интернет-безопасности, арабисты и сирийские духовные лидеры.
Летом прошлого года Дмитрий Сидорин по просьбе Саблина участвовал в подготовке аналитической записки об активности ИГ в российском сегменте интернета. «Нас поразили объемы: в те дни количество упоминаний ИГ в соцсетях доходило до 10 000 упоминаний в сутки», — вспоминает основатель компании Дмитрий Сидорин. По его словам, распространение новостей и сообщений про ИГ в основном происходило «ВКонтакте» и Facebook.


Собеседник в одном из профильных управлений ФСБ подтверждает, что сотрудничество спецслужб с частными компаниями ведется, но, скорее всего, оно неофициальное. «Использовать стороннее ПО официально у нас не разрешено, — уверяет источник Forbes. — Конечно, у нас есть свои разработки — по поиску и по анализу в соцсетях. Инструменты могут меняться, но такая работа никогда не прекращалась».
По его словам, наибольший интерес у органов сейчас вызывают защищенные каналы связи, по которым проходит координация, — интернет-рация Zello, мессенджер Павла Дурова Telegram. «Здесь уровень шифрования очень хороший, но оперативникам зачастую важно установить сам факт, что человек общается с другим, используя защищенные каналы связи», — подверждает Масалович. Под подозрением оказались и чаты популярных онлайн-игр. Например, в игре Clash of Kings, рассказывает отдин из сотрудников спецслужб, существовала арабская группировка, в которой постоянно звучали призывы вступать в ИГ.
«Под колпаком»
В крупном магазине электроники с сетью по всей России арестовали начальника центрального склада. Он использовал служебные грузовики, которые развозили товары по регионам, для переброски наркотиков. Наркоторговля — один из основных источников дохода терроризма, говорит Лев Матвеев, председатель совета директоров группы компаний SearchInform. Так под прикрытием легальной работы драгдилер создал целую сеть, но прокололся в одном — все вопросы обсуждал в Skype.
В компании была установлена DLP-система, которая позволяет отслеживать каждый клик сотрудника в офисе — мониторить и перехватывать корпоративную и личную почту, сообщения в соцсетях, переговоры в Skype, запросы в поисковиках, использование приложений и т. д. По информации SearchInform на март 2016-го, уже 1688 компаний-клиентов запросили установку политик по выявлению террористических угроз. В первую очередь такой сервис интересует компании из нефтегазового сектора, промышленные, государственные и оборонные предприятия, компании из кредитно-финансового сектора, ритейл.
Чтобы найти в офисе «чужих среди своих», в программе используются специальные словари. Например, в политику ИГ входят словари, содержащие специальные термины:
фетва
,
шахада, умма, кафир, кяфир, мунафик;
синонимические ряды, например, к слову мусульманин: муслим, муслик, правоверный, друз, гаджи, хаджи, исламист; сленговые выражения: калаш, граник (гранатомет), коробочка (БТР), самовар (миномет), лифчик (разгрузочный жилет). Когда одно из этих слов-маркеров встречается в переписке сотрудника, об этот тут же становится известно офицеру службы безопасности.
В одной компании в перехват попала переписка сотрудников в корпоративном чате — они обсуждали войну в Сирии. Один из собеседников негативно высказывался о роли России. Система среагировала на «негатив», офицеры безопасности «капнули» неблагонадежного сотрудника и увидели, что этот человек на работе скачивал и распечатывал брошюры религиозной тематики. Его не уволили, но внесли в «группу риска». Если сотрудник ИБ нашел доказательства нарушения закона, он обязан оповестить об этом органы. Бизнес перестраховывается: если в компании обнаружатся пособники террористов, проблемы будут и у них — это будет огромное пятно на репутации.


Запрос на подобную услугу — технологию мониторинга экстремистских высказываний — появился примерно 5 лет назад, говорит Константин Левин, директор по продажам компании InfoWatch. «Сейчас предприятия-заказчики хотят застраховаться от рисков, связанных с тем, что их наемные сотрудники могут оказаться членами запрещенных в России организаций», — замечает Левин. Kribrum от InfoWatch использует лингвистические технологии при мониторинге соцсетей и ежедневно в режиме online анализирует более 60 млн сообщений из 250 млн аккаунтов и 20 000 СМИ. «Это позволяет нам считать, что мы по крайней мере видим общую картину, — говорит Левин. По его мнению, в информационной войне наше государство пока выступает в роли обороняющейся стороны и в лучшем случае лишь реагирует на угрозы: «Технологии, которые разрабатывает в том числе и наша компания, могут помочь России, по крайней мере сравнять счет и перейти к атаке в Рунете».
Левин приводит наиболее типичный пример вербовки, который был замечен InfoWatch в российских компаниях: красавец-мужчина восточной внешности знакомится через интернет с девушкой из России, влюбляет ее в себя и зовет жить в Финляндию, Швецию, Норвегию. Уже там начинается религиозная обработка.
«Потом девушка оказывается в Сирии, одна в чужой стране, полностью под влиянием своего возлюбленного, может стать шахидкой».

Бывает и по-другому. После истории Варвары Карауловой руководство одной из компаний решило контролировать интернет-активность сотрудников в офисе: общение в форумах, чатах, заходы на экстремистские сайты и чтение религиозной литературы. Среди запросов нашли, например, такое: «Кто такие неверные?» или «Все мы принадлежим Аллаху, и все мы возвращаемся к нему». А две сотрудницы в чате обсуждали нового знакомого из Facebook — он правоверный мусульманин, зовет одну из девушек замуж и предлагал купить билет в Турцию. «Безопасники тут же провели семинар, на котором рассказали о методах вербовки и социальной инженерии», — говорит Матвеев из SearchInform. — Девушку увольнять не стали, но охоту к знакомству в интернете, похоже, отбили".
ИГ* — террористическая организация, запрещенная в России
]]>